Его пространство похоже на его работу- аккуратность и порядок сквозят во всем. Единственный признак того, что в его студии протекает творческиий процесс - это аксонометрические таблицы на его рабочем столе.

Сейчас он работает над страницей календаря для Музея Современного Искусства. Многие считают что его "доведенные до совершенства" формы букв и цыфр - работа какого-то мощнейшего компьютера. Однако, каждый символ он выводит своей собственной рукой. Календарю требуется 622 различных форм цифр каждый год. Подобное задание - просто мечта для человека, который любит создавать вариации.

"Для того чтобы создать что-то особенное, нужно иметь особенный инструмент" - мягко говорит Игараши. Он не пытается быть таинственным и академичным. Его манера общения проста и почти застенчива. " Мне понадобилось много времени, чтобы найти это" - показывает он на японский компас. Он трепетно относится к вещам с которыми работает. Это отражает древнюю восточную традицию уважения к орудиям труда, спорта или искусства. И так, как его работы очень футуристичны, это очень необычно.

Его футуристическими работами были покрыты страницы знаменитого "GRAPHIS". А в ноябре 1987 в Токио было представлено его давнишнее "хобби" - скульптура и гравюра. Студия Игараши располагается на 2 000м дорогостоящего офиса, где работают 9 дизайнеров и 4 администратора. Международный список клиентов студии Игараши включает: Музей современного искусства в Нью - Йорке, Zunders Feinpapiere AG, Suntory Ltd., Honda Motor Co., Mitsui Bank (банк нанял Игараши для обновления своего логотипа который не менялся на протяжении 300 лет) и многочисленные дизайнерские фирмы и организации.

Мы сидим за элегантным стеклянным столиком с алюминиевым каркасом и просто разливаемся по его удивительной поверхности. "Я проектирую столы", говорит Игараши, " используя только два простых элемента: один угол, и одну плоскость. Как итальянские стулья. Они хорошо выглядят, но совершенно неудобны" - смеётся он. Игараши приятно слушать, его энергичность располагает к себе.

Все его творения пронизаны духом некоего парадокса. Хотя любая его вещь безошибочно узнается, точность исполнения такова, что о давлении руки автора и не подумаешь. Как будто эти вещи возникли сами по себе еще во времена зарождения Вселенной. Именно это "объективное качество" его вещей и то напряжение, которое Игараши создает между простыми и сложными элементами вещи пленяет и околдовывает мой взор. Вокруг его хай-тековых и, как лезвие бритвы, острых форм витает "крутой" ареол. Форма его исключительно элегантных и утонченных работ представляет собой утверждения о Порядке и Чистоте.

Игараши любит римский алфавит и эта любовь в основе всех его работ. В этом есть определенная ирония для Запада, очарованного мощью и искусством японских иероглифов. Но именно эта ущербность латинских букв и сделало их такими привлекательными для Игараши.

"Японские знаки очень красивые", - говорит Игараши. - "но их тысячи. Каждый имеет сложную форму, и каждый имеет значение и текстуру. Двадцать шесть римских знака сами по себе ничего не значат, но сообщают нам все в своих комбинациях. Они привлекательны для меня потому, что они просты и геометричны. Из основных форм я могу создать много вариантов."

"Кроме того, я работаю над римскими буквами потому, что они универсальны. И стар и млад и на Западе и на Востоке понимает эти знаки."

Игараши учился в университете художеств Тама в Токио, но закончил свое образование (стал магистром искусств) в Калифорнийском университете. Когда он вернулся в Японию, то обнаружил, что вклиниться в компактный японский дизайнерский цех очень сложно. "Япония очень консервативная страна. Прийти куда-то и показать свои работы - пустое занятие. Если я говорю кому-то что я ищу работу, то это, прежде всего, означает, что у меня её нет, и клиент уже не хочет нанимать человека у которого нет работы".

Игараши вернулся в Лос Анжелес, где некоторе время он преподавал в Калифорнийском университете. В это же время он придумал и реализовал специальный выпуск журнала "Идея", который, прежде всего, предоставлял информацию о талантливых молодых калифорнийских дизайнерах. Проект предоставил ему возможность общаться с представителями лучших дизайнерских фирм Калифорнии и использовал её для того, чтобы показать свои работы. Издание "Идеи" открыло ему двери и в Японии, а дизайнерский истеблишмент Калифорнии, особенно те, у кого хронически не хватает времени, стали рекомендовать Игараши своим клиентам.

За годы практики Игараши нашел удобный ритм для своей продуктивной работы. "Я работаю в очень расслабленом и непринужденном ритме. Я люблю работать над несколькими вещами одновременно. Я не умею сосредоточенно работать много часов подряд. Больше всего над одним объектом я могу работать в течение часа. Я никогда не работаю позже шести часов вечера. В Японии же дизайнеры работают обычно до поздней ночи и даже по воскресеньям. Четырнадцать лет назад я принял решение не работать по воскресеньям. И хотя наши заказчики и хотели, чтобы мы работали в авральном режиме, тем не менее, мы были первыми кто пошел на это".

Игараши нравится работать с клиентами и одновременно заниматься их "образованием". "Во время разговора с клиентом, я могу показать двести вариантов будущего логотипа, но я никогда не скажу, что какой-то из них мне нравится больше всего. Я, конечно, имею свои предпочтения, но без ясного понимания заказчиком, почему тот или иной дизайн лучше, логотип в своей дальнейшей, прикладной жизни, может превратиться в очень уродливый символ. Если клиент выбирает не самый удачный вариант, я обязательно нахожу время для убедительного объяснения моего видения оптимального выбора" "

В Японии нет четкой границы между чистым искусством и прикладным дизайном. Я считаю, что "чистое искусство" прежде всего для того, кто его творит. А прикладной дизайн создается обычно для группы людей".

"Однажды я бы хотел создать алфавитную архитектуру", - говорит Игараши. Если формы букв - это сердце его работы, то архитектура - ее душа. Для Игараши недостаточно просто сделать что-то, ему необходимо это поместить в подходящее место. Среда, масштаб и пространственные измерения всегда были для него ключевыми понятиями.

"Когда я вижу высокое здание," - говорит он. - " Я всегда думаю, как бы было прекрасно если бы его окружал круглый садик. Так, это должен быть не только куб, это здание, упаковка, кусочек сахара… а кривая линия вокруг него могло бы быть как прекрасное озеро…"

Для Игараши весь наш мир - просто устрица, которую можно съесть.